Если и делать репосты - то такие :)
И к репосту - отрывок из Улицкой, "Даниэль Штайн, переводчик":
Лет пять назад я получил письмо от одной еврейской старушки, что она хочет креститься. У неё сына оперировали, и была остановка сердца. Старушка уверовала, что Иисус спас сына, потому что русская невестка Вера так усердно молилась, что чуть крышу не унесло. Я тогда к ней приехал. Там целый квартал евреев из России. Все смотрят друг за другом, чуть что не так — пишут доносы. Нет, не все, конечно, но такие есть… В этом смысле что советские, что польские — все одинаковые коммунисты, очень строго смотрят, чтобы другим лишнего не дали. И нашу невестку Веру за её всем соседям известное христианство слегка притесняют. Старушка, хоть и уверовала, но соседей до смерти боится:
— Можете ли вы меня так крестить, чтоб ни одна живая душа не знала?
Старушка крошечная, чуть побольше кошки, но очень светлая. Согнута пополам и еле ноги таскает. Но наготовила что-то такое — пирожки, то, се.
Я на неё посмотрел и говорю:
— А чего это вы, Ольга Исааковна, задумали креститься?
— Сыночек, — говорит, — жив, и я так благодарна, так благодарна Христу. Я видела Его во сне, он мне говорил — иди, иди сюда! Он меня звал, и это так было весело, как в детстве! Может, я впала в детство? Но когда он говорил «иди сюда», что другое он имел в виду? Я рассудила — только креститься. Но в тайне! А то соседи раззвонят, а сына с работы выгонят.
Старушка она ветхая, но такая лёгкая и радостная! Такая весёлая старушка любому Богу угодна — пирожки печёт, невестку любит.
Я сказал:
— Хорошо! Я тебя крещу! Ты пока готовься, читай Евангелие со своей невесткой, радуйся и благодари Бога, а перед смертью я тебя крещу. Не сейчас. А то ты, может, передумаешь, и начнёшь переживать, что Аврааму изменила!
Я оставил свой телефон, сказал, что если заболеет тяжко, пусть невестка мне позвонит, я и приеду.
И я забыл об этой старушке. Пока не проехал этот поворот на Зихрон Иаков. Проехал, и меня как по макушке стукнуло: про старушку-то я забыл!
Пока вы кофе пили, я к ним пришёл. Невестка высокая, широкая, как дверь, открыла, всплеснула огромными руками: мы вам три дня в монастырь звоним, а они там говорят, что вы в отъезде. Спасибо, что они вам передали. У нас Ольга Исааковна совсем плохая.
Я не стал им говорить, что передал мне про эти звонки Ангел Небесный, когда хлопнул по макушке на повороте. Ольга Исааковна в полном сознании, но еле дышит. Глазки блестят. Увидела меня, слабенько так говорит:
— Вы меня задерживаете. Я уже заждалась вас.
Невестка сияет. За её спиной стоит огромный бородатый муж Давид и два сына, тоже крупные ребята. У меня с собой ничего нет, даже креста. Невестка снимает с шеи крестик — вот. Ну, я и крестил Ольгу Исааковну.
А умерла эта новая христианка Ольга той же ночью. После крещения она заснула, и во сне умерла. Давным давно один талантливый поэт написал мне наспор песню про золотую рыбку и помидоры. Там было что-то про то, как падают на дно герои сказок, столкнувшиеся с реальными аналогами событий этих самых сказок. Всю ее я, конечно, не помню, но припев был такой:
И только золотая рыбка,
Невзирая на грязь и раздоры,
Невзирая на всякие прочие казусы,
Только золотая рыбка,
Продолжает растить помидоры,
Там где у остальных только кактусы.
Так вот, невзирая на ужас, смятение и отчаянье последних дней, я , ять, назло самому сатане буду продолжать растить помидоры.
